Интервью Playboy: Стив Джобс

Это интервью вошло в антологию The Playboy Interview: Moguls, в которой также есть беседы с Джеффом Безосом, Сергеем Брином, Ларри Пейджем, Дэвидом Геффеном и многими другими.

Это глубокое, длинное и крайне интересное интервью.

Playboy: Мы пережили 1984 год — компьютеры не захватили мир, хотя и не все могут с этим согласиться. В массовом распространении компьютеров в первую очередь нужно винить именно вас, 29-летнего отца компьютерной революции. Случившийся бум сделал вас невероятно богатым человеком — стоимость вашего пакета акций доходила до полумиллиарда долларов, верно?

Джобс: Когда акции подешевели, я потерял 250 млн долларов за год. [смеется]

Playboy: Вы находите это смешным?

Джобс: Я не позволю подобным вещам разрушить мою жизнь. Разве это не смешно? Знаете, денежный вопрос меня немало веселит — он всех очень интересует, хотя за последние десять лет со мной случилось много куда более ценных и поучительных событий. Еще он заставляет меня чувствовать себя старым — например, когда я выступаю в кампусе и вижу, какой трепет вызывает во многих студентах мое миллионное состояние.

Когда я учился, заканчивались шестидесятые, а волна утилитарности еще не пришла. В сегодняшних студентах нет идеализма — во всяком случае, гораздо меньше, чем в нас. Они явно не позволяют актуальным философским проблемам слишком уж отвлекать их от изучения коммерции. В мое время ветер идеалов шестидесятых еще не утратил силы, и большинство моих ровесников сохранили эти идеалы навсегда.

Playboy: Интересно, что компьютерная сфера сделала миллионерами…

Джобс: Да, да, юных безумцев.

Playboy: Мы имели в виду людей вроде вас со Стивом Возняком, которые еще десять лет назад работали в гараже. Расскажите об этой революции, которую вы двое затеяли.

Джобс: Век назад произошла нефтехимическая революция. Она подарила нам доступную энергию, в данном случае, механическую. Она изменила саму структуру общества. Сегодняшняя информационная революция тоже касается доступной энергии — но уже интеллектуальной. Наш компьютер Macintosh находится на начальной стадии развития — но уже сейчас он может экономить вам по несколько часов в сутки, потребляя меньше электричества, чем 100-ваттная лампа. На что компьютер будет способен через десять, двадцать, пятьдесят лет? Эта революция затмит нефтехимическую — и мы находимся в ее авангарде.

Playboy: Давайте возьмем паузу и дадим определение компьютеру. Как он работает?

Джобс: На самом деле, компьютеры очень просты. Сейчас мы с вами в кафе. Представим, что вы способны понимать только самые примитивные указания, а мне нужно объяснить вам, как пройти в уборную. Мне пришлось бы использовать самые точные и конкретные инструкции, примерно такие: «Соскользните со скамейки, сдвинувшись на два метра вбок. Встаньте прямо. Поднимите левую ногу. Согните левое колено до горизонтального положения. Выпрямите левую ногу и перенесите вес на триста сантиметров вперед» и так далее. Если бы вы смогли воспринимать подобные указания в сто раз быстрее любого другого человека в этом кафе, вы казались бы нам волшебником. Вы могли бы сбегать за коктейлем, поставить его передо мной и щелкнуть пальцами, и я бы подумал, что бокал появился по щелчку — настолько быстро все произошло. Именно так работает компьютер. Он выполняет самые примитивные задания — «возьми это число, добавь его к этому числу, вставь результат сюда, проверь, превосходит ли он вон то число» — но на скорости, грубо говоря, в миллион операций в секунду. Полученные результаты кажутся нам магией.

Таково простое объяснение. Смысл в том, что многим людям нет нужды понимать устройство компьютера. Большинство людей не имеют представления о работе автоматической коробки передач, но умеют водить машину. Вам необязательно изучать физику и понимать законы динамики, чтобы водить машину. Вам не нужно понимать все это, чтобы пользоваться Macintosh — но вы спросили. [смеется]

Playboy: Вы явно верите в то, что компьютеры изменят нашу частную жизнь, но как вы убедите в этом скептиков и противников?

Джобс: Компьютер — самое удивительное устройство из всех, что мы видели. Он может быть одновременно инструментом для печати, центром связи, суперкалькулятором, органайзером, папкой для хранения документов, средством самовыражения — нужно лишь соответствующее программное обеспечение и инструкции. Ни одно другое устройство не обладает мощью и универсальностью компьютера. Мы не знаем, насколько далеко он может зайти. Сегодня компьютеры делают нашу жизнь проще. Задачи, которые отняли бы у нас часы, они выполняют за доли секунды. Они повышают качество нашей жизни, принимая на себя монотонную рутину и расширяя наши возможности. В дальнейшем они будут выполнять все больше и больше наших поручений.

Playboy: Какие могут бытьконкретныепричины для покупки компьютера? Один из ваших коллег недавно сказал: «Мы дали людям компьютеры, но не объяснили, что с ними делать. Мне проще сводить баланс вручную, чем на компьютере».Зачемчеловеку покупать компьютер?

Джобс: У разных людей найдутся разные причины. Самый простой пример — предприятия. С компьютером можно составлять документы гораздо быстрее и гораздо качественнее, продуктивность офисных работников растет во многих отношениях. Компьютер освобождает людей от значительной части рутинной работы и позволяет им включать креатив. Помните, компьютер — это инструмент. Инструменты помогают нам лучше работать.

Что касается образования, компьютеры — первое изобретение со времен книги, которое взаимодействует с человеком без устали и без осуждения. Образование по методу Сократа больше недоступно, и компьютеры могут осуществить прорыв в образовательном процессе при поддержке компетентных преподавателей. Компьютеры уже есть в большинстве школ.

Playboy: Эти аргументы подходят для предприятий и учебных заведений, а что насчет дома?

Джобс: На данном этапе этот рынок существует, скорее, в нашем воображении, чем в реальности. Главные причины для покупки компьютера сегодня — если вы хотите взять часть работы домой или поставить обучающую программу для себя или детей. Если ни одна из этих причин не подходит, то единственный оставшийся вариант — желание развить компьютерную грамотность. Вы видите, что что-то происходит, но не совсем понимаете, что именно, и хотите узнать новое. Скоро все изменится, и компьютеры станут неотъемлемой частью нашей домашней жизни.

Playboy: Что именно изменится?

Джобс: Большинство людей будут стремиться приобрести домашний компьютер, чтобы иметь возможность подключиться к общенациональной коммуникационной сети. Мы находимся на ранней стадии невероятного прорыва, сравнимого по масштабу с распространением телефона.

Playboy: О каком именно прорыве вы говорите?

Джобс: Я могу лишь выстраивать предположения. В своей сфере мы видим много нового. Мы не знаем, как именно это будет выглядеть, но это будет нечто огромное и замечательное.

Playboy: Получается, что вы предлагаете покупателям домашних компьютеров выложить три тысячи долларов, приняв ваши слова на веру?

Джобс: В будущем это не будет актом доверия. Самая сложная из стоящих перед нами проблем — неумение ответить на вопросы людей о конкретике. Если бы сто лет назад кто-то спросил Александра Грэхема Белла, как именно можно пользоваться телефоном, он бы не смог описать все аспекты того, как телефон изменил мир. Он не знал, что при помощи телефона люди будут узнавать, что идет вечером в кино, заказывать продукты на дом или звонить родным на другом конце земного шара. Сначала, в 1844 году, был представлен телеграф общего пользования, что стало выдающимся достижением в сфере коммуникации. Сообщения доходили из Нью-Йорка в Сан-Франциско за несколько часов. Выдвигались предложения установить телеграф на каждый рабочий стол в Америке для повышения продуктивности. Но это бы не сработало. Телеграф требовал от людей знания азбуки Морзе, таинственных заклинаний из точек и тире. Обучение занимало порядка 40 часов. Большинство людей так бы его и не освоило. К счастью, в 1870-е Белл запатентовал телефон, который в сущности исполнял ту же функцию, но был более доступен в использовании. А кроме того, он позволял не только передавать слова, но и петь.

Playboy: То есть?

Джобс: Он позволял наполнять слова смыслом посредством интонации, а не только простыми лингвистическими средствами. Говорят, что для повышения продуктивности нужно поставить компьютер IBM на каждый рабочий стол. Это не сработает. Теперь нужно учить другие заклинания, /q-z и подобные ему. Руководство к WordStar, самому популярному текстовому редактору, занимает 400 страниц. Чтобы написать роман, нужно прочитать другой роман, который для большинства выглядит как детектив. Пользователи не будут учить /q-z, как не учили азбуку Морзе. Вот что такое Macintosh — первый «телефон» нашей индустрии. И как мне кажется, самое крутое в Macintosh — то, что он, подобно телефону, позволяет вам петь. Вы не просто передаете слова, вы можете печатать их в разных стилях, рисовать и добавлять изображения, тем самым самовыражаясь.

Playboy: Это действительно примечательно или это просто такая новая «фишка»? По крайней мере один критик назвал Macintosh самым дорогим в мире волшебным экраном Etch A Sketch.

Джобс: Это настолько же примечательно, насколько и телефон, сменивший телеграф. Представьте, что бы вы создавали в детстве, имея настолько продвинутый волшебный экран. Но это лишь один аспект: с помощью Macintosh вы можете не только повысить продуктивность и творческие способности, но и более эффективно общаться при помощи изображений и графиков, а не только слов и цифр.

Playboy: Большинство компьютеров получают команды путем нажатия клавиш, тогда как Macintosh использует для этого устройство под названием «мышь» — маленькую коробочку, перемещения которой по столу управляют курсором на экране. Для привыкших к клавиатуре людей это серьезное изменение. Почему именно мышь?

Джобс: Если я захочу указать вам, что на вашей рубашке пятно, я не буду прибегать к лингвистике: «Пятно на вашей рубашке в 14 сантиметрах книзу от воротника и тремя сантиметрами левее пуговицы». Увидев пятно, я просто укажу на него: «Вот» [указывает]. Это самая доступная метафора. Мы провели много тестов и исследований, которые показали, что целый ряд действий, например, таких как «Вырезать» и «Вставить», благодаря мыши становится не только проще, но и эффективнее.

Playboy: Как долго заняла разработка Macintosh?

Джобс: Создание самого компьютера заняло два года. До этого мы несколько лет работали над стоящей за ним технологией. Не думаю, что я когда-нибудь работал над чем-то более интенсивно, чем над Macintosh, но этот опыт стал лучшим в моей жизни. Думаю, что все мои коллеги скажут то же самое. В конце разработки мы уже не хотели его выпускать — мы будто знали, что после выпуска он перестанет быть нашим. Когда мы наконец-то представили его на собрании акционеров, все в зале поднялись с мест и пять минут аплодировали. Самое потрясающее, что я видел в первых рядах команду разработчиков Mac. Никто из нас не мог поверить, что мы его закончили. Все мы плакали.

Playboy: Перед интервью нас предупреждали: готовьтесь, вас будет «обрабатывать» лучший.

Джобс: [улыбается] Мы с коллегами просто относимся к делу с энтузиазмом.

Playboy: Но как покупателю разглядеть за этим энтузиазмом, многомиллионными рекламными кампаниями и вашим умением общаться с прессой действительную ценность продукта?

Джобс: Рекламные кампании необходимы для сохранения конкурентоспособности — реклама IBM повсюду. Хороший PR дает людям информацию, вот и все. Обмануть людей в этом бизнесе невозможно — продукты говорят сами за себя.

Playboy: Если не считать популярные претензии, касающиеся неэффективности мыши и черно-белого экрана Macintosh, то самое серьезное обвинение в адрес Apple — завышенные цены на товары. Не желаете ответить критикам?

Джобс: Наши исследования доказывают, что мышь позволяет работать с данными или приложениями быстрее традиционных средств. Когда-нибудь у нас будет возможность выпустить относительно недорогой цветной экран. Что касается завышения, то при запуске новый продукт стоит дороже, чем в будущем. Чем больше мы сможем производить, тем дешевле…

Playboy: Именно в этом суть претензий: вы привлекаете энтузиастов премиальными ценами, а затем меняете стратегию и понижаете цены, чтобы привлечь весь остальной рынок.

Джобс: Это неправда. Как только мыможемпонизить цену, мы это делаем. Действительно, наши компьютеры стоят дешевле, чем несколько лет назад или даже в прошлом году. Но то же можно сказать и про IBM. Наша цель — снабдить компьютерами десятки миллионов человек, и чем дешевле будут эти компьютеры, тем проще нам будет это сделать. Если бы Macintosh стоил тысячу долларов, я был бысчастлив.

Playboy: А как насчет людей, купивших Lisa и Apple III, которые вы выпустили до Macintosh? Они остались с несовместимыми, устаревшими продуктами.

Джобс: Если вы хотите поставить вопрос так, то вспомните и про тех, кто приобрел PC и PCjr от IBM. Если говорить о Lisa, то некоторые из ее технологий используются и в Macintosh — на Lisa можно запускать программы Macintosh. Lisa для Macintosh как старший брат, и хотя поначалу продажи были низкими, сегодня они взлетели до небес. Кроме того, мы по-прежнему продаем больше двух тысяч Apple III ежемесячно, больше половины из них — повторным покупателям. В целом я хочу сказать, что новые технологии необязательно заменяют существующие — они по определению заставляют их устареть. Со временем — да, они их заменят. Но это та же ситуация, что и в случае цветных телевизоров, пришедших на смену черно-белым. Люди сами со временем решили, стоит или нет вкладываться в новую технологию.

Playboy: Такими темпами через несколько лет устареет и сам Mac?

Джобс: До создания Macintosh существовало два стандарта — Apple II и IBM PC. Эти стандарты подобны рекам, прорезавшимся сквозь породы каньона. Такой процесс занимает годы — Apple II «прорезался» семь лет, IBM PC — четыре года. Macintosh — третий стандарт, третья река, которой удалось пробиться сквозь камень всего за несколько месяцев благодаря революционному характеру продукта и тщательному маркетингу нашей компании. Я думаю, что сегодня лишь две компании способны сделать подобное — Apple и IBM. Может, это и не очень хорошо, но такой процесс требует титанических усилий, и мне кажется, что ни Apple, ни IBM не будут возвращаться к нему еще три или четыре года. Возможно, к концу восьмидесятых появится что-то новое.

Playboy: А что сейчас?

Джобс: Новые разработки будут направлены на повышение портативности продуктов, развитие сетевых технологий, распространение лазерных принтеров и баз данных совместного пользования. Также будут расширены коммуникационные возможности — возможно, путем объединения телефона и персонального компьютера.

Playboy: Вы делаете серьезную ставку на Macintosh. Говорят, что от его успеха или неудачи зависит судьба Apple. После выпуска Lisa и Apple III акции Apple сильно просели, и поговаривают, что Apple может не выжить.

Джобс: Да, нам пришлось нелегко. Мы знали, что с Macintosh нам нужно совершить чудо, иначе наши мечты относительно продуктов или самой компании никогда не сбудутся.

Playboy: Насколько серьезны были ваши проблемы? Грозило ли Apple банкротство?

Джобс: Нет, нет, и нет. На самом деле, 1983 год, когда звучали все эти прогнозы, оказался для Apple феноменально успешным. В 1983-м мы, по сути, удвоили выручку — с 583 до 980 миллионов долларов. Почти все продажи относились к Apple II, и мы хотели большего. Если бы Macintosh не стал популярен, то мы все равно остались бы на уровне миллиарда в год, продавая Apple II и его вариации.

Playboy: Тогда чем были вызваны разговоры о вашем крахе?

Джобс: IBM активизировалась и начала перехватывать инициативу. Разработчики ПО стали переходить на IBM. Продавцы говорили об IBM все больше. Нам было ясно, что Macintosh должен сразить всех наповал, изменить всю индустрию. Такова была его миссия. Если бы Macintosh не достиг успеха, то я бы сдался, потому что глубоко ошибся в своем видении индустрии.

Playboy: Четыре года назад Apple III должен был стать улучшенной, тюнингованной версией Apple II, но провалился. Вы отозвали из продажи первые 14 тысяч компьютеров, и даже исправленная версия не стала успешной. Сколько вы потеряли из-за Apple III?

Джобс: Невероятно, бесконечно много. Думаю, стань Apple III успешнее, IBM было бы труднее попасть на рынок. Но такова жизнь. Думаю, что этот опыт сделал нас гораздо сильнее.

Playboy: Однако Lisa также стал относительной неудачей. Что пошло не так?

Джобс: Прежде всего, компьютер был слишком дорог и стоил около десяти тысяч. Мы отошли от своих корней, забыли, что должны продавать товары людям, и сделали ставку на огромные корпорации из списка Fortune 500. Были и другие проблемы — слишком долгая доставка, ПО не работало так, как мы хотели, так что мы потеряли темп. Наступление IBM, плюс наша шестимесячная задержка, плюс слишком высокая цена, плюс еще одна стратегическая ошибка — решение продавать Lisa через ограниченное количество поставщиков. Их было 150 или около того — с нашей стороны это было ужасной глупостью, которая дорого нам обошлась. Мы наняли людей, считавшихся экспертами маркетинга и менеджмента. Казалось бы, хорошая идея, но наша индустрия настолько молода, что взгляды этих профессионалов оказались устаревшими и помешали успеху проекта.

Playboy: Не было ли это неуверенностью с вашей стороны? «Мы зашли так далеко, и дело приняло серьезный оборот. Нужно подкрепление».

Джобс: Не забывайте, нам было 23-25 лет. У нас не было подобного опыта, так что идея казалась разумной.

Playboy: Большинство решений, хороших или плохих, были за вами?

Джобс: Мы старались сделать так, чтобы решения никогда не принимались кем-то одним. В то время компанией руководили трое — Майк Скотт, Майк Марккула и я. Сегодня у руля двое — президент Apple Джон Скалли и я. Когда мы начинали, я часто советовался с более опытными коллегами. Как правило, они оказывались правы. В некоторых важных вопросах стоило поступить по-моему, и так было бы лучше для компании.

Playboy: Вы хотели руководить подразделением Lisa. Марккула и Скотт (фактически, ваши начальники, хотя вы и поучаствовали в их назначении) не сочли вас достойным, верно?

Джобс: После определения основных концептов, подбора ключевых исполнителей и планирования технических направлений, Скотти решил, что у меня недостаточно опыта для такого проекта. Мне было больно — по-другому не скажешь.

Playboy: Вам не казалось, что вы теряете Apple?

Джобс: Отчасти. Но самым обидным было то, что в проект Lisa позвали множество людей, не разделявших наш оригинальный взгляд. В команде Lisa существовал серьезный конфликт между теми, кто хотел построить нечто вроде Macintosh, и теми, кто пришел из Hewlett-Packard и других компаний и принес оттуда идеи больших машин и корпоративных продаж. Я решил, что для разработки Macintosh мне нужно будет взять небольшую группу людей и отстраниться — по сути, вернуться в гараж. Тогда нас не восприняли всерьез. Думаю, Скотти просто хотел меня утешить или побаловать.

Playboy: Но ведь эту компанию основали вы. Не было ли в вас озлобленности?

Джобс: Невозможно злиться на собственного ребенка.

Playboy: Даже если этот ребенок посылает вас куда подальше?

Джобс: Я не чувствовал злобы. Только глубокую печаль и расстройство. Но я получил лучших сотрудников Apple — если бы этого не произошло, то компанию ждали большие неприятности. Конечно, именно эти люди ответственны за создание Macintosh. [пожимает плечами] Только взгляните на Mac.

Playboy: Единогласного мнения пока нет. Mac представляли с тем же шумом, что и Lisa, но предыдущий проект на первых порах не взлетел.

Джобс: Это правда. Мы возлагали на Lisa большие надежды, которые в итоге не оправдались. Самым сложным было то, что мы знали, что Macintosh на подходе, и в нем были устранены едва ли не все проблемы Lisa. Его разработка стала возвращением к корням — мы вновь продаем компьютеры людям, а не корпорациям. Мы выстрелили — и создали безумно крутой компьютер, лучший в истории.

Playboy: Нужно ли быть безумцем, чтобы создавать безумно крутые вещи?

Джобс: На самом деле, главное в создании безумно крутого продукта — сам процесс, изучение нового, принятие новых и отбраковывание старых идей. Но да, создатели Mac слегка тронутые.

Playboy: Что отличает тех, у кого есть безумно крутые идеи, и тех, кто способен их реализовать?

Джобс: Возьмем для примера IBM. Как вышло, что команда Mac выпустила Mac, а IBM — PCjr? Мы думаем, что Mac будет продаваться невероятно крупными тиражами, но мы создали его не для кого-то. Мы создали его для себя. Мы с командой хотели сами решить, хорош он или нет. Мы не собирались заниматься анализом рынка. Мы просто хотели создать настолько хороший компьютер, насколько это возможно. Представьте, что вы плотник, создающий прекрасный шкаф. Вы не будете делать его заднюю стенку из дешевой фанеры, хотя она будет упираться в стену, и никто и никогда ее не увидит. Вы сами будете знать, что там, и используете лучшее дерево. Эстетичность и качество должны быть на высшем уровне, иначе вы не сможете спать по ночам.

Playboy: Вы хотите сказать, что создатели PCjr не так гордятся своим детищем?

Джобс: Если бы это было так, они бы его не выпустили. Мне очевидно, что они разрабатывали его на основе исследования определенного сегмента рынка для определенного типа покупателей и рассчитывали, что все эти покупатели побегут в магазин и принесут им кучу денег. Это совершенно иная мотивация. Члены команды Mac хотели создать величайший компьютер в истории человечества.

Playboy: Почему в компьютерной сфере работают преимущественно молодые люди? Средний возраст сотрудника Apple — 29 лет.

Джобс: Такая тенденция касается любых свежих, революционных областей. С возрастом люди костенеют. Наш мозг похож на электрохимический компьютер. Ваши мысли создают шаблоны, похожие на строительные леса. Большинство людей застревает в привычных шаблонах и продолжает двигаться только по ним, как иголка проигрывателя движется по бороздкам пластинки. Мало кто может отказаться от привычного взгляда на вещи и проложить новые маршруты. Очень редко можно увидеть художника старше тридцати или сорока лет, создающего по-настоящему удивительные произведения. Конечно, есть и люди, чье природное любопытство позволяет им вечно оставаться детьми, но это редкость.

Playboy: Наши сорокалетние читатели оценят ваши слова. Перейдем к еще одному вопросу, который часто упоминается в связи с Apple — компанией, а не компьютером. Она вызывает в вас то же чувство мессианства, верно?

Джобс: Я чувствую, что мы меняем общество не только с помощью компьютеров. Думаю, что у Apple есть потенциал стать компанией уровня Fortune 500 к концу восьмидесятых или началу девяностых. Десять-пятнадцать лет назад, составляя список из пяти самых впечатляющих компаний США, подавляющее большинство включало бы туда Polaroid и Xerox. Где они сегодня? Что с ними случилось? Становясь многомиллиардными гигантами, компании теряют собственный взгляд. Они начинают плодить звенья между руководителями и теми, кто работает по-настоящему. Они перестают испытывать страсть к своим продуктам. Настоящим творцам, тем, кому не все равно, приходится преодолевать пять уровней менеджеров, чтобы просто делать то, что они считают нужным.

Большинство компаний не могут удержать блестящих специалистов в среде, где индивидуальные достижения не поощряются и даже осуждаются. Эти специалисты уходят, серость остается. Я знаю это, потому что Apple была построена именно так. Мы, как остров Эллис, принимали беженцев из других компаний. В других компаниях эти яркие личности считались бунтарями и возмутителями спокойствия.

Знаете, доктор Эдвин Лэнд тоже был бунтарем. Он ушел из Гарварда и основал Polaroid. Лэнд был не просто одним из величайших изобретателей нашего времени — он увидел, где пересекаются искусство, наука и бизнес, и основал организацию, которая отражала бы это пересечение. Какое-то время Polaroid это удавалось, но затем доктора Лэнда, одного из великих бунтарей, попросили покинуть собственную компанию — одно из самых глупых решений из всех, что я знаю. Тогда 75-летний Лэнд занялся настоящей наукой — до конца жизни он пытался разгадать загадку цветового зрения. Этот человек — наше национальное достояние. Не понимаю, почему подобных людей не ставят в пример. Такие люди гораздо круче астронавтов и звезд футбола, круче них нет никого.

В общем, одна из главных задач, по которой нас с Джоном Скалли можно будет судить через пять-десять лет — превращение Apple в огромную компанию с оборотом десять или двадцать миллиардов долларов. Сохранит ли он сегодняшний дух? Мы осваиваем новую для себя территорию. Чужих примеров, на которые можно опираться, не существует — ни в плане роста, ни в плане свежести управленческих решений. Так что нам придется идти своей дорогой.

Playboy: Если Apple действительно настолько своеобразна, зачем ей этот двадцатикратный рост? Почему бы не остаться относительно маленькой компанией?

Джобс: Наша сфера устроена так, что для того, чтобы оставаться одним из главных игроков, нам придется стать десятимиллиардной компанией. Рост необходим, чтобы сохранять конкурентоспособность. Нас беспокоит именно это, сама по себе денежная планка не имеет значения.

Сотрудники Apple работают по 18 часов в сутки. Мы собираем особенных людей — тех, кто не хочет ждать пять или десять лет, пока кто-то пойдет ради них на риск. Тех, кто по-настоящему хочет достигать большего и оставить след в истории. Мы знаем, что создаем нечто важное и особенное. Мы в начале пути и можем сами определить маршрут. Каждый из нас ощущает, что мы меняем будущее прямо сейчас. Люди по большей части потребители. Ни вы, ни я не создаем свою одежду, мы не выращиваем свою еду, мы говорим на придуманном кем-то другим языке и пользуемся изобретенной задолго до нас математикой. Очень редко нам удается дать миру что-то свое. Сейчас у нас есть такая возможность. И нет, мы не знаем, куда она нас приведет — но знаем, что являемся частью чего-то более важного, чем мы сами.

Playboy: Вы говорили, что вам важно захватить рынок предприятий при помощи Macintosh. Вы сможете обыграть IBM на этом поле?

Джобс: Да. Этот рынок разделен на несколько секторов. Мне нравится думать, что существует не только Fortune 500, но и Fortune 5000000 или Fortune 14000000. В нашей стране действуют 14 миллионов малых предприятий. Мне кажется, что многим сотрудникам средних и малых компаний необходимы рабочие компьютеры. Мы собираемся предоставить им достойные решения в следующем, 1985 году.

Playboy: Какие?

Джобс: Наш подход в том, чтобы рассматривать не предприятия, а коллективы. Мы хотим произвести качественные изменения в их рабочем процессе. Нам мало помочь им с набором слов или ускорить сложение чисел. Мы хотим изменить то, как они друг с другом взаимодействуют. Служебные записки на пять страниц сжимаются до одной, поскольку для выражения основной идеи можно использовать картинку. Меньше бумаги, больше качественного общения. И так гораздо веселее. Почему-то всегда существовал стереотип, что даже самые веселые и интересные люди на работе превращаются в дремучих роботов. Это совершенно не так. Если мы сможем привнести этот свободный дух в серьезный мир бизнеса, то это станет ценным вкладом. Даже представить трудно, насколько далеко все зайдет.

Playboy: Но в деловом сегменте вам противостоит даже само имя IBM. IBM ассоциируется у людей с эффективностью и стабильностью. Еще один новый игрок компьютерной сферы, AT&T, тоже точит на вас зуб. Apple — довольно молодая компания, которая может казаться непроверенной потенциальным клиентам, крупным корпорациям.

Джобс: Проникнуть в деловой сегмент нам поможет Macintosh. IBM работает с предприятиями по принципу «сверху вниз». Чтобы добиться успеха, мы должны идти обратным путем, начиная с низших звеньев. Объясню на примере прокладки сетей — мы должны не подключать целые компании разом, как делает IBM, а концентрироваться на маленьких рабочих коллективах.

Playboy: Один эксперт заявил, что для процветания индустрии и блага конечного пользователя должен существовать единый стандарт.

Джобс: Это совершенная неправда. Говорить, что нужен один стандарт сегодня — все равно, что говорить в 1920 году, что нужен один вид автомобиля. В таком случае мы не увидели бы автоматической коробки передач, усилителя руля и независимой подвески. Заморозка технологий — последнее, что нужно делать. Macintosh — революция в мире компьютеров. Нет сомнения, что технологии Macintosh превосходят технологии IBM. IBM нужна альтернатива.

Playboy: Не связано ли ваше решение не делать компьютер совместимым с IBM с нежеланием покоряться конкуренту? Еще один критик считает, что единственная причина в вашем гоноре — якобы, Стив Джобс посылает IBM куда подальше.

Джобс: Нет, при помощи индивидуальности мы не пытались доказать свое мужское достоинство.

Playboy: Тогда в чем причина?

Джобс: Главный аргумент в том, что разработанная нами технология слишком хороша. Она не была бы так хороша, если бы была совместима с IBM. Конечно, мы не хотим, чтобы IBM доминировала в нашей индустрии, это правда. Многим казалось, что делать несовместимый с IBM компьютер — чистое безумие. Наша компания пошла на этот шаг по двум ключевым причинам. Первая — и кажется, что жизнь доказывает нашу правоту — в том, что IBM легче «накрыть», уничтожить компании, производящие совместимые компьютеры.

Вторая и самая главная в том, что нашей компанией движет особый взгляд на производимый продукт. Мы считаем, что компьютеры — самые впечатляющие инструменты из всех, изобретенных человеком, а люди, по сути, пользователи инструментов. Это значит, что снабдив компьютерами многих-многих людей, мы произведем в мире качественные изменения. Мы, сотрудники Apple, хотим сделать компьютер обычным бытовым прибором и познакомить с ним десятки миллионов человек. Вот чего мы хотим. Мы не смогли бы достичь этой цели с технологиями IBM, а значит, нужно было создать что-то свое. Так появился Macintosh.

Playboy: В 1981-1983 годах ваша доля на рынке персональных компьютеров упала с 29 до 23 процентов. Доля IBM за тот же период выросла с 3 до 29 процентов. Чем ответите на цифры?

Джобс: Цифры никогда нас не заботили. Apple делает основной акцент на продуктах, потому что продукт — самое главное. IBM делает акцент на сервисе, поддержке, безопасности, мейнфреймах и практически материнской опеке. Три года назад Apple заметила, что невозможно предоставлять мать с каждым из десяти миллионов проданных за год компьютеров — даже у IBM нет столько матерей. Значит, материнство должно быть встроено в сам компьютер. Значительная часть сути Macintosh именно в этом.

Все сводится к противостоянию Apple и IBM. Если по какой-то причине мы совершим фатальные ошибки и IBM победит, то, уверен, на следующие 20 лет для компьютеров наступит мрачное средневековье. Как только IBM захватывает сегмент рынка, инновации прекращаются. IBM мешает инновациям.

Playboy: Почему?

Джобс: Возьмем для примера такую интересную компанию, как Frito-Lay. Она обслуживает более пятисот тысяч заказов в неделю. Стойка Frito-Lay есть в каждом магазине, а в крупных — даже по несколько. Главная проблема Frito-Lay — пропавший товар, грубо говоря, невкусные чипсы. У них есть, скажем, десять тысяч сотрудников, которые бегают туда-сюда и заменяют плохие чипсы хорошими. Они общаются с менеджерами и удостоверяются, что все в порядке. Такие сервис и поддержка обеспечивают им 80 % долю на каждом сегменте рынка чипсов. Никто не может им противостоять. Пока они продолжают хорошо выполнять эту работу, никто не отнимет у них 80 процентов рынка — у них нет достаточного количества продажников и технических работников. Они не могут их нанять, потому что у них нет на это средств. У них нет средств потому, что у них нет 80 процентов рынка. Это такая уловка-22. Никто не сможет пошатнуть такого гиганта.

Frito-Lay не нуждается в особых инновациях. Она просто наблюдает за новинками маленьких производителей чипсов, год изучает эти новинки, а еще через год-другой выпускает аналогичный продукт, обеспечивает ему идеальную поддержку, и получает все те же 80 процентов нового рынка.

IBM занимается ровно тем же. Взгляните на сектор мейнфреймов — с тех пор, как IBM начала доминировать в этом секторе 15 лет назад, инновации фактически прекратились. То же случится и во всех других сегментах рынка компьютеров, если позволить IBM наложить на них руки. IBM PC не принес индустрии ни капли новых технологий. Это просто перепакованный и слегка переделанный Apple II, и с его помощью они хотят захватить весь рынок. Они точно хотят весь рынок.

Хотим мы этого или нет, но рынок зависит лишь от двух компаний. Мне это не по душе, но все зависит от Apple и IBM.

Playboy: Как вы можете быть столь уверены, ведь индустрия меняется так быстро? Сейчас Macintosh у всех на устах, но что будет через два года? Разве этим вы не противоречите своей философии? Вы пытаетесь занять место IBM, разве нет компаний поменьше, желающих занять место Apple?

Джобс: Если говорить непосредственно о продажах компьютеров, все в руках Apple и IBM. Не думаю, что на третье, четвертое, шестое или седьмое место кто-то будет претендовать. Большинство молодых, инновационных компаний занимаются по большей части программами. Думаю, можно ждать от них прорыва в программной области, но не в аппаратной.

Playboy: В IBM могут говорить о «железе» то же самое, но им вы этого не простите. В чем отличие?

Джобс: Думаю, что наша сфера бизнеса так разрослась, что запустить что-то новое будет сложно кому угодно.

Playboy: Миллиардные компании больше не будут рождаться в гаражах?

Джобс: Компьютерные — нет, очень сомневаюсь. Это накладывает особую ответственность на Apple — если и ждать от кого-то инноваций, то только от нас. Лишь так бы можем бороться. Если мы будем идти достаточно быстро, нас не догонят.

Playboy: Когда, по-вашему, IBM наконец-то «накроет» компании, производящие IBM-совместимые компьютеры?

Джобс: В диапазоне 100-200 миллионов долларов могут оставаться компании-имитаторы, но такая выручка означает, что вы боретесь за выживание, и вам уже не до инноваций. Я считаю, что IBM уберет имитаторов при помощи программ, которых у них не будет, а со временем и представит новый стандарт, несовместимый даже с сегодняшним — он слишком ограничен.

Playboy: Но ведь вы сделали то же самое. Если у человека есть программы для Apple II, он не сможет запустить их на Macintosh.

Джобс: Все верно, Mac — абсолютно новое устройство. Мы понимали, что можем привлечь интересующихся и существующими технологиями — Apple II, IBM PC — ведь они все равно будут сидеть над компьютером днем и ночью в попытках им овладеть. Но большинство людей останутся нам недоступны.

Чтобы снабдить компьютерами десятки миллионов человек, нам была нужна технология, которая радикально облегчила бы использование компьютера и в то же время сделала бы его мощнее. Нам был нужен прорыв. Мы хотели сделать все от себя зависящее, потому что Macintosh мог быть нашим последним шансом начать все сначала. Я очень доволен тем, что у нас получилось. Macintosh даст нам хорошую базу на ближайшее десятилетие.

Playboy: Давайте вернемся к истокам, к предшественникам Lisa и Mac, к самому началу. Насколько сильно на ваш интерес к компьютерам повлияли родители?

Джобс: Они поощряли мой интерес. Мой папа был машинистом и гениально работал руками. Он может починить любое механическое устройство. Этим он дал мне первый толчок. Я начал интересоваться электроникой, и он начал приносить мне вещи, которые я мог разобрать и собрать. Его перевели в Пало-Альто, когда мне было пять — так мы оказались в Долине.

Playboy: Вас ведь усыновили, верно? Как сильно это повлияло на вашу жизнь?

Джобс: Трудно сказать. Кто его знает.

Playboy: Вы когда-нибудь пытались искать биологических родителей?

Джобс: Думаю, приемным детям свойственно интересоваться своим происхождением — многие хотят понять, откуда взялись те или иные черты. Но я считаю, что среда первична. Ваше воспитание, ценности, взгляды на мир идут из детства. Но некоторые вещи средой не объяснить. Думаю, что естественно иметь такой интерес. Он был и у меня.

Playboy: Вам удалось найти фактических родителей?

Джобс: Это единственная тема, которую я не готов обсуждать.

Playboy: Долина, в которую вы переехали с родителями, сегодня известна как Кремниевая. Каково было там расти?

Джобс: Мы жили в пригороде. Это была типичная американская окраина — рядом с нами жило множество детишек. Мама научила меня читать еще до школы, так что там мне было скучно, и я начал терроризировать учителей. Видели бы вы наш третий класс, мы вели себя отвратительно — выпускали змей, взрывали бомбы. Но уже в четвертом классе все изменилось. Один из моих личных ангелов-хранителей — моя учительница Имоджен Хилл, преподававшая продвинутый курс. Она раскусила меня и мою ситуацию всего за месяц и разожгла во мне страсть к познанию. За этот учебный год я узнал больше нового, чем за любой другой. В конце года меня хотели даже перевести прямиком в старшую школу, но мои мудрые родители были против.

Playboy: Место, где вы жили, тоже на вас повлияло? Как образовалась Кремниевая Долина?

Джобс: Долина стратегически расположена между двумя крупными университетами, Беркли и Стэнфордом. Эти университеты не просто привлекают много студентов — они привлекают много отличных студентов со всей страны. Они приезжают, влюбляются в эти места и остаются. Получается постоянный приток свежих, одаренных кадров.

Перед Второй мировой два выпускника Стэнфорда, Билл Хьюлетт и Дэйв Паккард, основали инновационную кампанию Hewlett-Packard. Затем в 1948 году в Bell Telephone Laboratories был изобретен биполярный транзистор. Один из трех соавторов изобретения, Уильям Шокли, решил вернуться в родной Пало-Альто, чтоб основать собственную небольшую компанию — Shockley Labs, кажется. Он увел за собой около десятка физиков и химиков, самых выдающихся деятелей своего поколения. Мало-помалу они стали откалываться и основывать собственные предприятия — как разлетаются во все стороны семена цветов и сорняков, стоит на них подуть. Так родилась Долина.

Playboy: Как вы познакомились с компьютером?

Джобс: Одним из наших соседей был Ларри Лэнг, работавший инженером в Hewlett-Packard. Он проводил со мной много времени, учил меня всякому. Я впервые увидел компьютер именно в Hewlett-Packard. Каждый вторник они принимали детские группы и разрешали нам работать на компьютере. Мне было лет двенадцать, отлично помню этот день. Они показали нам своей новый настольный компьютер и дали на нем поиграть. Мне тут же жутко захотелось свой.

Playboy: Чем компьютер вас заинтересовал? Вы чувствовали в нем перспективы?

Джобс: Ничего такого, мне просто казалось, что компьютер это круто. Мне хотелось с ним поразвлечься.

Playboy: Позже вы даже поработали в Hewlett-Packard, как это вышло?

Джобс: Когда мне было двенадцать или тринадцать, мне понадобились детали для какого-то проекта. Я поднял трубку и позвонил Биллу Хьюлетту — его номер был в телефонной книге Пало-Альто. Он поднял трубку и был очень любезен. Мы общались минут двадцать. Он совсем меня не знал, но прислал мне детали и пригласил поработать летом — поставил меня на конвейер, где я собирал частотомеры. Пожалуй, «собирал» — слишком сильное слово, я закручивал винтики. Но это не имело значения, я оказался в раю.

Помню, как в первый день работы я весь лучился энтузиазмом — меня ведь взяли в Hewlett-Packard на целое лето. Я с жаром рассказывал своему начальнику, парню по имени Крис, что люблю электронику больше всего на свете. Когда я спросил, что больше всего любит он, Крис посмотрел на меня и ответил: «Секс». [смеется] Познавательное вышло лето.

Playboy: Как вы познакомились со Стивом Возняком?

Джобс: С Возом я познакомился в тринадцать в гараже у друга. Ему было лет восемнадцать. Он был первым моим знакомым, кто разбирался в электронике лучше меня. Мы здорово подружились благодаря общему интересу к компьютерам и чувству юмора. Какие только проделки мы не устраивали!

Playboy: Например?

Джобс: [ухмыляется] Ничего особенного. Например, делали огромный флаг с гигантским вот этим вот [показывает средний палец]. Мы хотели развернуть его посреди церемонии вручения дипломов. Еще как-то раз Возняк собрал какое-то тикающее устройство, похожее на бомбу, и принес его в школьную столовую. Еще мы вместе мастерили blue box’ы.

Playboy: Это те нелегальные устройства, с которых можно было совершать удаленные звонки?

Джобс: Точно. С ними связан популярный случай, когда Воз позвонил в Ватикан и представился Генри Киссинджером. Папу разбудили среди ночи и лишь потом поняли, что это розыгрыш.

Playboy: Вам доставалось за такие шалости?

Джобс: Несколько раз меня выгоняли из школы.

Playboy: Можно сказать, что вы были «повернуты» на компьютерах?

Джобс: Я занимался то одним, то другим. Вокруг было столько всего. Впервые прочитав «Моби Дика», я вновь записался на уроки писательского мастерства. К старшему классу мне разрешили проводить половину времени в Стэнфорде, слушая лекции.

Playboy: А у Возняка бывали периоды одержимости?

Джобс: [смеется] Да, но он был одержим не только компьютерами. Думаю, он жил в каком-то своем мире, который никто не понимал. Никто не разделял его интересы — он слегка опережал свое время. Ему бывало очень одиноко. Им движут прежде всего собственные внутренние представления о мире, а не чьи-то ожидания, так что он справился. Мы с Возом во многом разные, но в чем-то похожи и очень близки. Мы как две планеты с собственными орбитами, которые время от времени пересекаются. Я не только о компьютерах — мы с Возом оба обожали поэзию Боба Дилана и много над ней размышляли. Мы жили в Калифорнии — Калифорния пропитана духом эксперимента и открытости, открытости новым возможностям.

Помимо Дилана, я интересовался восточными духовными практиками, которые тогда только добрались до наших краев. Когда я учился в Рид-колледже в Орегоне, к нам постоянно заглядывали разные люди — Тимоти Лири, Рам Дасс, Гэри Снайдер. Мы постоянно задавались вопросами о смысле жизни. В то время каждый студент в Америке читал «Будь здесь и сейчас», «Диету для маленькой планеты» и десяток других подобных книг. Сейчас в кампусе их днем с огнем не сыщешь. Это не хорошо и не плохо, просто сейчас все по-другому. Их место заняла книга «В поисках совершенства».

Playboy: Как все это повлияло на вас сегодняшнего?

Джобс: Весь этот период оказал на меня огромное влияние. Было очевидно, что шестидесятые остались позади, и множество идеалистов не достигло поставленных целей. Поскольку прежде они совершенно забросили дисциплину, им не нашлось достойного места. Многие мои друзья усвоили идеализм шестидесятых, но вместе с ним и практичность, нежелание работать на кассе магазина в сорок пять, как это нередко происходило с их старшими товарищами. Не то чтобы это недостойное занятие, просто заниматься не тем, чем хотелось бы, очень грустно.

Playboy: После Рида вы вернулись в Кремниевую Долину и откликнулись на рекламу «Зарабатывайте, развлекаясь», ставшую знаменитой.

Джобс: Верно. Мне хотелось путешествовать, но денег не хватало. Я вернулся, чтобы найти работу. Я просматривал объявления в газете и одно из них действительно гласило: «Зарабатывайте, развлекаясь». Я позвонил. Оказалось, что это Atari. Я прежде нигде не работал — кроме как в подростковом возрасте. Каким-то чудом они позвали меня на собеседование на следующий день и приняли на работу.

Playboy: Должно быть, это самый ранний период истории Atari.

Джобс: Кроме меня там было человек сорок, компания была очень маленькой. Они создали Pong и еще две игры. Меня назначили помогать одному парню по имени Дон. Он разрабатывал ужасную баскетбольную игру. В то же время кто-то разрабатывал симулятор хоккея. Из-за невероятного успеха Pong они пытались моделировать все свои игры под разные виды спорта.

Playboy: При этом вы никогда не забывали о своей мотивации — деньги нужны были вам для путешествий.

Джобс: Как-то раз Atari послала в Европу партию игр, и выяснилось, что они содержали инженерные дефекты. Я придумал, как их исправить, но это нужно было сделать вручную — кому-то нужно было съездить в Европу. Я вызвался поехать и попросил отпуск за свой счет после командировки. Начальство не возражало. Я посетил Швейцарию, а оттуда поехал в Нью-Дели и провел в Индии довольно много времени.

Playboy: Там вы побрили голову.

Джобс: Все было не совсем так. Я гулял по Гималаям и случайно забрел на какой-то религиозный фестиваль. Там был баба — праведный старец, покровитель этого фестиваля — и огромная группа его последователей. Я учуял вкусную еду. До этого мне долгое время не удавалось понюхать ничего вкусного, так что я решил заглянуть на фестиваль, засвидетельствовать почтение и перекусить.

Я обедал. По какой-то причине этот баба тут же подошел ко мне, присел рядом и разразился хохотом. Он почти не говорил по-английски, я немного владел хинди, но мы все равно пытались беседовать. Он просто ухахатывался. Затем он схватил меня за руку и потащил вверх по горной тропе. Было забавно — вокруг были сотни индусов, которые специально пришли за тысячи километров, чтобы провести с этим парнем хоть десять секунд, а я забрел туда в поисках еды, и он тут же повел меня куда-то в горы.

Через полчаса мы добрались до вершины. Там протекал небольшой ручей — баба окунул мою голову в воду, достал бритву и начал меня брить. Я был поражен. Мне 19 лет, я в чужой стране, где-то в Гималаях, и какой-то индийский мудрец бреет мне голову на вершине горы. Я до сих пор не понимаю, зачем он это сделал.

Playboy: Чем вы занялись по возвращении?

Джобс: Культурный шок от возвращения оказался сильнее шока от поездки. В Atari хотели, чтобы я вернулся на работу. Я не горел желанием возвращаться, но со временем меня убедили стать консультантом. В свободное время развлекался с Возняком. Он водил меня на встречи клуба Homebrew Computer Club, где собирались компьютерные энтузиасты и обменивались находками. Некоторые из них были занятными, но в целом мне там было не сильно интересно. Возняк же посещал клуб с религиозным рвением.

Playboy: Что тогда говорили о компьютерах? Почему вы заинтересовались?

Джобс: В центре обсуждения находился микрокомпьютер под названием Altair. В то время мы едва могли поверить, что кто-то научился создавать компьютеры, которые можно было приобрести в личную собственность. Прежде это было невозможно. Когда мы учились в старшей школе, ни у кого из нас не было доступа к мейнфреймам. Нам приходилось куда-то ездить и упрашивать большую компанию пустить нас попользоваться компьютером. Теперь, впервые в истории компьютер можно было купить. Altair вышел примерно в 1975-м и стоил меньше 400 долларов.

Хотя он был сравнительно недорог, не все из нас могли себе его позволить. Так зародились компьютерные клубы.

Playboy: И что вы делали с теми примитивными компьютерами?

Джобс: Графических интерфейсов не существовало, только буквенно-цифровые индикаторы. Я увлекся программированием, базовым программированием. Тогда на ранних версиях компьютеров нельзя было даже печатать — ввод знаков осуществлялся с помощью переключателей.

Playboy: Затем Altair представил концепт домашнего, персонального компьютера.

Джобс: Это был просто компьютер, который можно было купить. Они толком не знали, что с ним можно делать. Первым делом они добавили туда компьютерные языки, чтобы можно было писать программы. Покупатели начали применять их с практической целью только через год или два, причем для самых простых задач вроде бухучета.

Playboy: И вы решили, что сможете сделать кое-что получше.

Джобс: Так уж вышло. В Atari я много работал по ночам, и ко мне часто заходил Воз. Atari выпустила игру под названием Gran Track, первый симулятор вождения с рулем. Воз тут же на нее подсел. Он спускал на эту игру тонны четвертаков, так что я пускал его в офис, и он бесплатно играл всю ночь напролет.

Когда у меня случались сложности в работе над проектом, я просил Воза отвлечься от дорожных приключений хоть на десять минут и помочь мне. Иногда он тоже над чем-то работал. Однажды он собрал компьютерный терминал с видеопамятью. Чуть позже он купил микропроцессор, прицепил его к терминалу и создал прообраз Apple I. Мы с Возом сами собрали печатную плату. Вот и все.

Playboy: Получается, вы сделали это просто из интереса?

Джобс: Конечно. Ну, и чтобы было что показать друзьям.

Playboy: Как вы пришли к следующему шагу — промышленному производству и продаже?

Джобс: Мы с Возом собрали 1300 долларов, продав мой микроавтобус «Фольксваген» и его калькулятор Hewlett-Packard. Парень, работавший в одном из первых компьютерных магазинов, сказал нам, что мог бы продавать наши творения. Сами мы до этого не додумались.

Playboy: Как вы с Возняком организовывали работу?

Джобс: Он сконструировал компьютер почти полностью. Я помогал с памятью и превращением компьютера в продукт. Воз не силен в продажах, но инженер он гениальный.

Playboy: Apple I предназначался для энтузиастов?

Джобс: Стопроцентно. Мы продали всего 150 штук или около того. Не бог весть что, но мы заработали около 95 тысяч долларов, и я начал видеть в нашем хобби бизнес. Apple I был просто печатной платой — не было ни корпуса, ни блока питания, по сути, не было продукта. Покупателям приходилось самим покупать трансформаторы и даже клавиатуру [смеется].

Playboy: Вы с Возняком быстро поняли, что занялись чем-то перспективным? Вы думали о том, сколь многого можете достичь и как сильно компьютеры изменят мир?

Джобс: Нет, не особенно. Мы не догадывались, куда нас это приведет. Мотивация Воза — поиск разгадок и решений. Он фокусировался на инженерной части и вскоре создал одно из своих величайших изобретений — дисковод, ключевую деталь будущего Apple II. Я же пытался организовать компанию, а для начала разобраться, что же компания такое. Не думаю, что по отдельности любой из нас мог достичь того, чего мы достигли вместе.

Playboy: Как ваше партнерство менялось со временем?

Джобс: Воза никогда особенно не интересовала компания Apple. Ему хотелось собрать Apple II на печатной плате, чтобы самому получить один из компьютеров и таскать его в клуб, не боясь, что по пути что-то сломается. Он достиг поставленной цели и занялся другими вещами. У него были другие идеи.

Playboy: Например, рок-фестиваль, совмещенный с компьютерным шоу, на котором он потерял около десяти миллионов.

Джобс: Мне этот проект сразу показался слегка безумным, но Воз в него по-настоящему верил.

Playboy: Какие у вас отношения сегодня?

Джобс: Когда вы так плотно с кем-то работаете и вместе проходите через огонь и воду, между вами образуется нерушимая связь. Несмотря на все склоки, эта связь остается навсегда. И хотя со временем вы перестаете быть лучшими друзьями, между вами сохраняется что-то даже более сильное, чем дружба. У Воза своя жизнь — он отдалился от Apple пять лет назад. Но то, что он создал, останется в веках. Сейчас он выступает на разных компьютерных мероприятиях. Это он любит.

Playboy: С созданного вами двумя Apple II началась компьютерная революция. Как все происходило?

Джобс: Мы работали не вдвоем, нам помогали и другие люди. Возняк разработал системную логику, важную часть Apple II, но были и другие ключевые детали. Блок питания — ключевой элемент. Корпус — ключевой элемент. Главный прорыв Apple II в том, что он являлся законченным продуктом. Это был первый компьютер, который не был конструктором. Он был полностью укомплектован, имел собственный корпус и клавиатуру — садишься и работаешь. Вот чем выделялся Apple II — он выглядел как настоящий продукт.

Playboy: Вашими первыми потребителями были энтузиасты?

Джобс: Главное отличие было в том, что для пользования Apple II не нужно было фанатеть по «железу». Можно было фанатеть по программам. Это одна из прорывных черт Apple II — он показал, что гораздо больше людей хотели развлекаться с компьютером, как мы с Возом, а не собирать собственные машины. Вот в чем был смысл Apple II. Но несмотря на это, за первый год мы продали всего три или четыре тысячи экземпляров.

Playboy: Даже это число кажется довольно солидным — ведь его создатели толком не знали, что делают.

Джобс: Оно было гигантским! В 1976-м, когда мы еще сидели в гараже, мы заработали около двухсот тысяч. В 1977-м — уже семь миллионов. Это же фантастика, думали мы. В 1978-м мы заработали 17 миллионов. В 1979-м — 47 миллионов долларов. Вот тогда мы все по-настоящему осознали, что происходит. 1980 год — 117 миллионов. 1981 год — 335 миллионов. 1982-й — 583 миллиона. 1983-й — 985 миллионов… кажется. В этом году мы рассчитываем на полтора миллиарда.

Playboy: Вы держите в голове все эти числа.

Джобс: В целом, это просто отметки на линейке. Самое классное, что уже в 1979-м я иногда заходил в школьные классы с 15 компьютерами Apple и наблюдал за тем, как работают дети. Именно такие вещи я считаю важными вехами.

Playboy: Так мы вернулись к вашим последним вехам — выпуску Mac и вашей борьбе с IBM. В этом интервью вы не раз дали понять, что не видите других игроков в этой сфере. Но хотя на двоих вы делите около 60 процентов рынка, разве можно списывать остальные сорок — Radio Shack, DEC, Epson и т.п.? Они для вас незначительны? А главное, разве можно игнорировать потенциального конкурента в лице AT&T?

Джобс: AT&T точно будет работать в этом поле. Компания переживает серьезную трансформацию. AT&T перестает быть дотационным, регулируемым сверху предприятием сферы услуг и становится конкурентной технологической компанией, игроком свободного рынка. Сами продукты AT&T никогда не отличались высочайшим качеством — взгляните на их телефоны, они просто нелепы. Но в их научных лабораториях хранятся блестящие технологии. Главная задача компании — поставить их на коммерческие рельсы. Кроме того, им предстоит научиться потребительскому маркетингу. Думаю, что обе задачи им по плечу, но их решение займет годы.

Playboy: Вы не считаете AT&T угрозой?

Джобс: Не думаю, что их стоит рассматривать в ближайшие два года — но со временем они станут лучше.

Playboy: Как насчет Radio Shack?

Джобс: Radio Shack точно останется не у дел. Radio Shack пыталась протиснуть компьютер в свою модель ритейла, которая, на мой взгляд, сводится к продаже второсортных или низкоуровневых продуктов в напоминающих военторг магазинах. Компания так и не поняла, что компьютерами интересуются утонченные покупатели. Ее доля на рынке упала ниже плинтуса. Не думаю, что они оправятся и вновь станут ведущим игроком.

Playboy: Что насчет Xerox? Texas Instruments? DEC? Wang?

Джобс: Про Xerox можно забыть. Дела TI не настолько хороши, как им кажется. Другие крупные компании вроде DEC или Wang могут продавать действующим клиентам персональные компьютеры как часть усовершенствованных терминалов, но этот рынок скоро накроется.

Playboy: А как насчет бюджетных компьютеров от Commodore и Atari?

Джобс: Их я воспринимаю как дополнительный повод купить Apple II или Macintosh. Думаю, что потребители уже поняли, что компьютеры дешевле пятисот долларов не особо эффективны. Они либо разжигают в пользователе интерес к большему, либо отпугивают их навсегда.

Playboy: Как относитесь к небольшим портативным ПК?

Джобс: Они подойдут, например, журналистам, которые хотят записывать мысли на бегу. Но обычному человеку от них прока нет — для них пишется очень мало программ. Как только вы получите желанное ПО, выйдет новая модель с немного большим дисплеем, а ваши программы уже давно устарели. Поэтому никто их не пишет. Дождитесь наших моделей — мощность Macintosh в карманном варианте!

Playboy: А Epson? А другие японские производители?

Джобс: Я уже говорил: японские компьютеры вынесло на наши берега, как мертвую рыбу. Они просто мертвая рыба. Epson на этом рынке провалилась.

Playboy: Производство автомобилей — еще одна американская индустрия, в которой мы, как утверждают некоторые, уступаем японцам. Сейчас то же самое говорят о наших производителях полупроводников. Как вы планируете сохранять лидерство?

Джобс: Япония — очень интересная страна. Кто-то говорит, что японцы умеют только копировать чужое, но мне так не кажется. Я думаю, что они его переосмысливают. Они берут чьи-то изобретения и изучают их, пока не поймут полностью. Иногда им удается понять их лучше, чем понимает сам изобретатель. Так они создают второе, улучшенное поколение продуктов. Подобная стратегия работает, когда продукт не сильно меняется с годами — например, аудиосистемы или автомобили. Но если цель движется очень быстро, то им нелегко за ней поспевать — цикл такого обновления занимает годы.

Если сущность персонального компьютера продолжит меняться с той же скоростью, что и сегодня, японцам придется трудно. Как только процесс замедлится, японцы ударят по рынку со всей своей силой, потому что им хочется занять лидирующее положение в компьютерном бизнесе. Здесь не может быть сомнений — это их национальный приоритет.

Нам кажется, что через 4-5 лет японцы наконец-то научатся собирать приличные компьютеры. И если мы собираемся сохранить лидерство Америки в этом направлении, у Apple есть четыре года, чтобы стать производителем мирового уровня. Наши производственные технологии должны быть на одном уровне с японскими или их превосходить.

Playboy: Как вы планируете достичь этого?

Джобс: Когда мы разрабатывали Macintosh, мы разработали и машину для производства машин. Мы потратили 20 миллионов долларов на создание самой автоматизированной компьютерной фабрики. Но этого недостаточно. Вместо того, чтобы списать ее через семь лет, как поступило бы большинство компаний, мы используем ее два года. Мы откажемся от нее к концу 1985-го и построим новую, попользуемся ей два года и тоже заменим на новую. Так что через три года у нас будет уже третий автоматизированный завод. Только так мы можем учиться достаточно быстро.

Playboy: Японцы для вас не только конкуренты — например, свои дисководы вы покупаете у Sony.

Джобс: Мы закупаем в Японии многие компоненты. Мы крупнейший в мире потребитель микропроцессоров, высокотехнологичных микросхем RAM, дисководов и клавиатур. Нам не приходится тратить кучу сил на проектирование и производство дискетников или микропроцессоров, и мы тратим их на ПО.

Playboy: Поговорим о программном обеспечении. Какие революционные изменения в его разработке вы увидели в последние годы?

Джобс: Конечно, настоящим прорывом стал ранний этап — запись языка программирования на чип микропроцессора. Еще один прорыв — VisiCalc, впервые позволившая применять компьютер для ведения бизнеса и показавшая ощутимые плюсы этого применения. До этого вам приходилось программировать собственные приложения, а доля желающих программировать людей составляет не больше процента. Возможность изображать информацию графически очень важна, поэтому важным прорывом стал и Lotus.

Playboy: Вы говорите о вещах, с которыми наши читатели могут быть незнакомы. Пожалуйста, расскажите поподробнее.

Джобс: Lotus объединил хороший редактор электронных таблиц с графической программой. По части обработки текста и базы данных Lotus не является лучшей программой на рынке. Главный плюс Lotus в объединении редактора таблиц и графики и возможностью быстро между ними переключаться.

Еще один прорыв происходит прямо сейчас благодаря Macintosh, который предоставляет технологии Lisa по доступной цене. Для него написано и еще будет написано революционное ПО. Но говорить о прорыве по-настоящему можно только через несколько лет после того, как он произошел.

Playboy: А что с обработкой текстов? Ее вы в списке прорывов не упомянули.

Джобс: Вы правы. Она должна была идти сразу после VisiCalc. Обработка текстов — самая распространенная из задач и одна из простейших в понимании. Пожалуй, это первое, для чего большинству людей нужен компьютер. Текстовые редакторы существовали и до персональных компьютеров, но текстовый редактор для персонального компьютера стал, скорее, экономическим прорывом — а вот аналогов VisiCalc до появления ПК не было.

Playboy: Были ли прорывы в области обучающего ПО.

Джобс: Было создано много довольно много хороших программ, но не было прорыва уровня VisiCalc. Думаю, что он наступит, но едва ли в ближайшие два года.

Playboy: Вы подчеркивали, что образование является для вас приоритетным направлением. Как компьютеры влияют на его развитие?

Джобс: Сами компьютеры и пока не разработанное программное обозначение принесут революцию в процессе обучения. Мы создали образовательный фонд и выделим оборудование и несколько миллионов долларов разработчикам образовательного ПО и школам, которые не могут позволить себе компьютеры. Мы также хотели сделать Macintosh базовым компьютером в колледжах — подобно тому, как Apple II стал базовым для школ. Мы решили найти шесть университетов, которые захотели бы сделать крупную закупку — под крупной я имею в виду превышающую тысячу компьютеров. Вместо шести откликнулись двадцать четыре. Мы попросили колледжи инвестировать по два миллиона долларов, чтобы вступить в программу Macintosh. Все двадцать четыре, в том числе и все представители Лиги Плюща, согласились. Так Macintosh стал стандартным оборудованием для обучения в колледжах меньше чем за год. Каждый Macintosh, произведенный нами в этом году, мог бы отправиться в один из этих колледжей. Конечно, это невозможно, но такой спрос имеется.

Playboy: Но имеются ли программы?

Джобс: Некоторые. Те, которых пока нет, напишут специалисты в самих колледжах. IBM пыталась нам помешать — я слышал, что для этого была сформирована оперативная группа в 400 человек. Компания собиралась подарить им IBM PC. Но руководители колледжей оказались дальновидны. Они поняли, что программное обеспечение, которое они получат, значительно важнее, и не захотели тратить средства на старые технологии IBM. Так что в некоторых случаях они отклонили предложение IBM и закупили Macintosh. Кто-то даже использовал для этого полученные от IBM гранты.

Playboy: Назовете эти колледжи?

Джобс: Не могу. Не хочу навлечь на них неприятности.

Playboy: Когда вы сами учились в колледже в докомпьютерную эру, в чем вы с однокашниками видели основную перспективу? В политике?

Джобс: Никто из моих одаренных товарищей по колледжу не ушел в политику. Они все чувствовали, что в поздние шестидесятые и семидесятые политика не являлась подходящим полем для изменения мира. Сегодня все они занимаются бизнесом, и это забавно, потому что в свое время те же самые люди пешком путешествовали по Индии или искали смысл жизни по-своему.

Playboy: Не был ли бизнес и погоня за наживой самым простым из решений?

Джобс: Нет, никого из этих людей не заботят деньги. То есть, многие из них заработали кучу денег, но их это по-настоящему не заботит. Их образ жизни почти не изменился. Бизнес стал для них возможностью попытаться чего-то достичь, испытать неудачу, добиться успеха, вырасти как личность. Тем, кто хотел проявить себя в последние десять лет, политическая карьера не подходила. Как человек, которому еще не исполнилось тридцать, могу сказать: в двадцать лет нужно быть нетерпеливым, желать нового, и в политике идеализм этих людей притупился бы, завял.

Думаю, что Америка пробуждается только во времена кризиса. И мне кажется, что в начале девяностых нам предстоит серьезнейший кризис — проблемы, которые должны были решать наши политики, начинают выходить на поверхность. Когда этот кризис наступит, многие из этих людей смогут применить свои практические навыки и идеализм в политической сфере. В политику попадет наиболее готовое к ней поколение в истории. Эти люди знают, как подбирать кадры, как добиваться поставленных целей, как вести за собой.

Playboy: Но ведь так говорит каждое новое поколение?

Джобс: Мы живем в другие времена. Технологическая революция все теснее переплетается с нашей экономикой и обществом в целом. Более половины ВНП США создается в информационно-ориентированных сферах — и большинство политических лидеров не приняли в этой революции никакого участия. Все больше ключевых решений — распределение ресурсов, образование наших детей и так далее — будет приниматься людьми, разбирающимися в технических вопросах и направлении, в котором движется прогресс. Пока что все не так. Ситуация в сфере образования близка к национальной катастрофе. В мире, где информация и инновации играют ведущую роль, Америке всерьез грозит перспектива стать промышленным аутсайдером — стоит лишь упустить технический импульс и имеющиеся лидерские кадры.

Playboy: Вы говорите об инвестициях в образование, но разве не проблема найти средства в эпоху стремительно растущего дефицита?

Джобс: В ближайшие пять лет Америка потратит на вооружение столько, сколько не тратила ни одна страна в истории. Наше общество решило, что это достойное применение наших денег — отсюда и растущий дефицит, и, следовательно, растущая стоимость нашего капитала. Тем временем Япония, наш главный конкурент на передовой технического прогресса — то есть, в индустрии полупроводников — пересмотрела налоговую политику и устройство всего общества таким образом, чтобы максимизировать капитал для инвестиций в эту сферу. Кажется, что в Америке мало кто видит связь между тратами на вооружение и возможной потерей собственного производства полупроводников. Нам нужно осознать, какая это угроза.

Playboy: И вы считаете, что компьютеры помогут в этом процессе.

Джобс: Расскажу вам одну историю. Ко мне попала видеозапись, которая не предназначалась для моих глаз и была создана для комитета начальников штабов. Из этой записи я узнал, что каждая единица тактического ядерного оружия, размещенного нами в Европе, наводится при помощи Apple II. Во всяком случае, так было несколько лет назад. Мы не поставляли компьютеры армии — должно быть, они закупались через дилеров. Знание того, что наши компьютеры использовались для таких целей, пришлось нам с коллегами не по душе. Единственное, что нас утешило — то, что военные хотя бы не пользуются TRS-80 от Radio Shack. Слава тебе, Господи.

Моя мысль в том, что любые инструменты всегда будут использоваться для не самых приятных вещей. И делать так, чтобы они применялись продуктивно, работали на благо общества, должны сами люди.

Playboy: В каком направлении пойдут компьютеры и ПО в ближайшем будущем?

Джобс: На данном этапе мы относимся к компьютеру как к хорошему слуге. Мы просим его выполнить задание — например, принять наши нажатия клавиш и составить соответствующее письмо или построить таблицу, и они отлично с этим справляются. Этот аспект — компьютер как слуга — будет совершенствоваться все больше. Следующий шаг — превращение компьютера в посредника или проводника. Компьютеры будут все лучше предугадывать, чего именно мы хотим, и предоставлять нам желаемое, замечать взаимосвязи и закономерности в наших действиях, спрашивать нас, хотим ли мы сделать эти действия постоянными. Так что, будет введено нечто вроде триггеров. Мы сможем просить компьютеры отслеживать те или иные вещи — и при определенных условиях компьютеры будут предпринимать определенные действия и информировать нас постфактум.

Playboy: Например?

Джобс: Самый простой пример — ежечасный или ежесуточный мониторинг акций. Как только стоимость акций достигнет того или иного лимита, компьютер сам свяжется с моим брокером, продаст акции электронным путем, а затем уведомит об этом меня. Или, допустим, в конце каждого месяца компьютер будет просматривать в базу данных в поисках продавцов, которые превзошли план на 20 процентов и более, и отправлять им по электронной почте персонализированное письмо от моего лица. Я же буду получать отчет о том, кто получил подобное письмо в этом месяце. Когда-нибудь наши компьютеры смогут выполнять хоть сотню подобных поручений — компьютер начнет напоминать нашего посредника, представителя. Процесс будет запущен в ближайшие 12 месяцев, но в целом к этой цели идти еще около трех лет. Это станет нашим следующим прорывом.

Playboy: Сможем ли мы выполнять все эти задачи на сегодняшнем оборудовании? Или вы продадите нам новое?

Джобс: Все? Это опасное слово, его я использовать не буду. Я просто не знаю ответа. Macintosh точно создавался с учетом этих возможностей.

Playboy: Вы очень гордитесь лидерством Apple. Что вы думаете о более старых компаниях, которые вынуждены играть в догонялки с молодыми или сгинуть?

Джобс: Это просто неизбежность. Вот почему я считаю, что смерть — величайшее изобретение жизни. Она очищает систему от всех древних, устаревших моделей. Это одно из испытаний, стоящих перед Apple. Когда появятся двое парней со следующим великим изобретением, что мы сделаем — примем его и скажем, что оно замечательно? Откажемся ли мы от своих моделей или найдем оправдание, повод, чтобы этого не делать? Думаю, что мы поступим верно — мы все осознаем и сделаем правильный шаг своим приоритетом.

Playboy: Размышляя о своем успехе, вы когда-нибудь бились головой об стену в попытках понять происходящее? В конце концов, этот успех пришел практически в одночасье.

Джобс: Я задумывался о том, как продать миллион компьютеров в год — но только задумывался. Когда это происходит в действительности, это совсем другое дело: «Ни черта себе, все по-настоящему». Мне трудно это объяснить, но я не чувствую, что успех пришел в одночасье. Следующий год станет для меня десятым в компании. Прежде я не посвящал себя ни одному занятию дольше, чем на год. Когда все начиналось, для меня и шесть месяцев были долгим сроком. Получается, что я работаю в Apple всю сознательную жизнь. Каждый год в Apple настолько насыщен проблемами, успехами, новыми знаниями и впечатлениями, что ощущается как целая жизнь. Так что я прожил десять полных жизней.

Playboy: Вы знаете, чему хотите посвятить оставшуюся жизнь?

Джобс: Я частенько вспоминаю древнюю индуистскую поговорку: «Первые тридцать лет своей жизни вы формируете свои привычки. Последние тридцать лет вашей жизни привычки формируют вас». Так как в феврале мне исполнится тридцать, я много об этом думаю.

Playboy: И что думаете?

Джобс: Что я не уверен. Я навсегда останусь связан с Apple. Надеюсь, что нити наших жизней будут переплетаться все сильнее и мы будем и дальше идти рука об руку. Возможно, я даже уйду на несколько лет, но когда-нибудь обязательно вернусь. Вероятно, я так и поступлю. Необходимо помнить, что мне предстоит еще многому научиться. Советую тем, кому интересны мои мысли, не забывать об этом. Не принимайте их слишком серьезно. Если вы хотите прожить жизнь креативно, как художник, нельзя постоянно оглядываться по сторонам. Нужно быть готовым отбросить все, что вы создали и чем являетесь. Что мы такое? Большинству кажется, что мы являемся наборами привычек, шаблонов, того, что нам нравится, а что нет. В нашем естестве заложены наши ценности, и принимаемые нами действия и решения отражают эти ценности. Вот почему так трудно раздавать интервью, быть публичной персоной. Чем дальше вы растете и меняетесь, чем настойчивее окружающий мир пытается доказать, что ваш образ является вашим отражением, тем сложнее оставаться художником. Вот почему художникам так часто хочется сбежать: «До свидания, мне нужно удалиться. Я схожу с ума и потому отсюда сваливаю». Они сбегают и впадают в спячку в своих норах. Иногда они возвращаются, но уже немного другими.

Playboy: Вы можете себе это позволить. Вам точно не нужно заботиться о деньгах. Вы все еще работаете…

Джобс: [смеется] Из-за чувства вины за заработанные деньги.

Playboy: Поговорим о деньгах. Миллионером вы стали в 23 года…

Джобс: Уже через год мое состояние превысило 10 миллионов, через два — 100 миллионов.

Playboy: В чем главное отличие между обладанием миллионом долларов и обладанием сотен миллионов?

Джобс: Заметность. Количество людей, чье состояние превышает миллион долларов, измеряется десятками тысяч в одних только США. Тех, у кого более 10 миллионов, несколько тысяч. Тех, у кого сто миллионов и более, несколько сотен.

Playboy: Что для вас на самом деле означают деньги?

Джобс: Я пока не разобрался. Заработать больше, чем можешь потратить за всю оставшуюся жизнь — огромная ответственность. Я чувствую, что должен потратить эти деньги. Оставлять огромное наследство своим детям — плохая идея. Такие деньги разрушат их жизни. А если умрешь бездетным, деньги заберет правительство. Почти любой считает, что может распорядиться деньгами с пользой для общества более эффективно, чем могло бы правительство. Необходимо разобраться, как жить с этим состоянием и как реинвестировать его обратно в мир — то есть, либо раздать, либо использовать для выражения своих ценностей и тревог.

Playboy: И как вы это делаете?

Джобс: Об этой стороне своей жизни я распространяться не хочу. Как только у меня появится время, я организую публичный фонд. Сейчас я занимаюсь несколькими частными проектами.

Playboy: Раздача всего вашего состояния отняла бы у вас все время.

Джобс: Да, но ничего не поделаешь. Я убежден, что отдать доллар с пользой труднее, чем заработать.

Playboy: Не поэтому ли вы не спешите заниматься благотворительными проектами?

Джобс: Нет, настоящая причина проста. Чтобы делать что-то качественно, необходимо учиться на ошибках. Чтобы допустить ошибку, должна быть точная шкала. А в большинстве видов филантропии такой шкалы нет. Вы даете кому-то деньги на тот или иной проект и часто не знаете точно, оправдались или нет ваши надежды на этого человека, его идеи или их реализацию. Если нельзя достичь успеха или допустить ошибку, то очень трудно стать лучше. Кроме того, большинство людей, которые к вам приходят, приходят с не самыми лучшими идеями, а самостоятельный поиск лучших идей отнимает много времени и сил.

Playboy: Если вы собираетесь использовать свою публичность для создания позитивного примера, почему вы не хотите обсуждать эту сторону своей жизни?

Джобс: Потому что я еще почти ничего не достиг. В этой сфере за вас говорят прежде всего поступки.

Playboy: Вы абсолютно целомудренны или иногда позволяете себе побыть расточительным?

Джобс: Больше всего на свете я люблю книги, суши и… Мои любимые вещи не стоят больших денег. Мне очевидно, что самое дорогое, что у нас есть — время. По сути, я расплачиваюсь за успех личной жизнью. У меня нет времени крутить романы или летать в Италию и сидеть там в кафе, поедая салат из моцареллы и помидоров. Иногда я трачу немного денег, чтобы избавить себя от лишних забот и купить немного времени. Вот и все. Я приобрел квартиру в Нью-Йорке — просто потому, что люблю этот город. Я стараюсь себя образовывать — я из маленького городка в Калифорнии, и незнаком с изысками и культурой мегаполиса. Я считаю это частью моего образования. Знаете, в Apple много сотрудников, которые могут купить все, чего пожелают, но не тратят почти ничего. Я ненавижу говорить об этом, как о проблеме. Читатели наверняка скажут: эх, мне бы твои проблемы. Подумают, что я маленький напыщенный засранец.

Playboy: Ваше богатство и достижения позволяют вам мечтать так крупно, как не может подавляющее большинство людей. Пугает ли вас эта свобода?

Джобс: Как только у вас появляются средства на реализацию своих мечтаний и эта реализация зависит только от вас, жизнь становится гораздо сложнее. Легко грезить о чем-то чудесном, когда шанс достичь желаемого невелик. Как только вы получаете возможность воплотить свои идеи в жизнь, на вас ложится дополнительная ответственность.

Playboy: Мы говорили о том, каким вы видите ближайшее будущее, но что насчет более далекого будущего? Если компьютеры находятся в яслях, то какими вы представляете потенциальные изменения в нашей жизни, когда они подрастут?

Джобс: Когда я вернулся из Индии, я задался вопросом — какую главную истину я для себя вынес? Думаю, она в том, что рациональное мышление западного человека не является его врожденным свойством. Мы обучаемся этому способу мышления. Прежде я не задумывался, что если бы нас ему не учили, то мы мыслили бы по-другому. Но все обстоит так, как есть. Очевидно, что одна из важнейших задач образования в том, чтобы научить нас думать. Сейчас мы начинаем понимать, что компьютеры повлияют на качество мышления наших детей, имеющих доступ к этим инструментам. Люди — пользователи инструментов. Самое впечатляющее в книге — то, что ты сам можешь прочитать написанное Аристотелем. Тебе не нужно слушать интерпретацию какого-нибудь учителя. При желании можно послушать и его, но вы можете прочитать Аристотеля самостоятельно. Эта прямая передача мыслей и идей — один из ключевых кирпичиков сегодняшнего общества, самих нас. Проблема книги в том, что нельзя задать Аристотелю вопрос. Думаю, что компьютер может помочь нам каким-то образом… запечатлеть фундаментальные, базовые принципы процессов, переживаемых событий.

Playboy: Например?

Джобс: Приведу очень грубый пример. Оригинальная игра Pong отразила принципы гравитации, момент импульса и так далее, и каждая игра-последователь отражала все те же базовые принципы, но отличалась от оригинала — так же, как в жизни. Это простейший пример. Программирование может отразить базовые принципы, основную сущность и благодаря имеющемуся пониманию облегчить тысячи различных процессов, опытов, впечатлений. Что, если бы мы могли запечатлеть полную картину мира Аристотеля, базовые принципы его мировоззрения? Тогда мы могли бы задать ему вопрос. Конечно, вы можете сказать, что это не то же самое, что и поговорить с самим Аристотелем. Возможно, у нас бы вышло что-то неправильное. Но может быть и нет.

Playboy: По крайней мере, это был бы интересный разговор.

Джобс: Именно. Отчасти эта сложная задача состоит в том, чтобы снабдить этим инструментом миллионы, десятки миллионов людей и делать его все утонченнее. Тогда со временем мы сможем научиться сначала грубо, а затем все точнее создавать образы Аристотеля, Эйнштейна или Лэнда — пока он жив. Представьте, как здорово было бы пообщаться с ними в подростковом возрасте. Да и не только в подростковом — в нашем, зрелом! Это одна из наших задач.

Playboy: Вы сами планируете ее решать?

Джобс: Она достанется кому-то другому. Это задача следующего поколения. Думаю, что в нашей сфере интеллектуальных изысканий одной из самых интересных задач является благородное старение. Я имею в виду, что все меняется так быстро, что к концу восьмидесятых нам хотелось бы передать бразды новому поколению с ультрасовременными фундаментальными представлениями. Чтобы они встали на наши плечи и улетели ввысь. Интересный вопрос, не находите? Как устареть с благородством.

Отправить
Добавить

4 комментария

rmf

Мдя, как интересно излагает, на тот момент для него IBM как кошка из известной басни, а то что IBM открыв архитектуру своего компа, усилиями Microsoft и возможностью открытого динамичного развития IBMмовского железа засадит огрызок в глубокую задницу, он явно не ожидал, разве то что туда же улетела и сама IBM утешало, но сейчас всё выравнивается, сам Microsoft стал на тот же сладкий путь монополиста и гегемона, а трепыханиями всяческих линуксоидов можно пренебречь, нет уже того подъёма среди масс, проще в танчики погонять чем мозг морщить…😕

epress

есть продолжение?)

Кирилл

да, приклеил к интервью конец. теперь это полное интервью.

Tyler Дёрден

… приклеил конец. Вдруг не приживётся?